Страницы истории

Страницы истории. Дипломатия на Камчатке.

(При написании статьи использованы документы из Архива внешней политики России, Государственного архива Камчатского края, из опубликованных источников)


         В силу своего географического положения Камчатский полуостров первый из всех регионов России столкнулся с представителями соседнего, в XVIII веке совсем еще «неведомого», государства Японией. Первые контакты- это японские рыбаки, торговцы, попадавшие на российские берега в результате кораблекрушений: Дэнбей, Санима, позже Кодаю, Исокити, Кахэй и т. д.  Контакты 19 века, и особенно 20 века – это знакомство с представителями японской стороны, заинтересованных в промышленном освоении морей, омывающих Камчатский полуостров. К 1899 г., по официальным данным, у берегов Камчатки ловили рыбу 33 японские шхуны, которые базировались на соседнем с Камчаткой японском острове Шумшу. Японским браконьерам благоприятствовало такое обстоятельство, как полное отсутствие какого-либо рыбнадзора на береговой полосе русского Дальнего Востока протяжением более 10 тыс. морских миль.

В начале XX века для строительства города Петропавловска, центра вновь образованной в 1909 г. Камчатской области ежегодно завозили японских, китайских рабочих. Бригадами иностранных рабочих было построено несколько зданий. Рабочих завозили и на рыбалки, но чаще всего наблюдался хищнический лов на Камчатском побережье.

         Первое официальное предложение о заключении рыболовной конвенции было сделано Японией правительству России в 1902       г. Японцы представили на рассмотрение соответствующий проект конвенции, который был, однако, отклонен русским правительством.

         После русско-японской войны 1904-1905 гг. японцы настояли на включении в Портсмутский мирный договор специальной статьи. По точному смыслу статьи 11-ой договора, правительство Российской империи взяло на себя обязательство «войти в соглашение с Японией в видах представления японским подданным прав по рыбной ловле вдоль берегов русских владений в морях: Японском, Охотском и Беринговом. Условлено, что такое обязательство не затронет прав, уже принадлежащих русским или иностранным подданным в этих краях».

         28 июня 1907 г. - подписание русско-японской рыболовной конвенции. Срок действия конвенции был установлен в двенадцать лет. Рыболовная конвенция состояла из 14 статей. Статья 1 определяла права японцев на рыболовство в наших водах, они могли ловить рыбу, собирать и обрабатывать всякого рода продукты моря, кроме котиков и бобров, вдоль нашего тихоокеанского побережья, за исключением бухт и рек, указанных в специальном протоколе. Японцам разрешалось производить лов и обработку рыбы на участках, расположенных в море и на берегу.

         Японские подданные должны заниматься ловлей и обработкой рыбы на специальных участках, полученных в аренду с публичных торгов. Японские подданные на арендованных ими участках имеют право пользоваться территорией побережья для починки судов, для засола и сушки рыбы и пр. "С этой целью им разрешается строить там здания, склады, хижины, сушилки" (ст. 3). Кроме того, для обработки рыбы и т. п. японским подданным разрешается арендовать земельные участки вне пределов, указанных в ст. 1 конвенции. При этом они обязаны подчиняться всем законам и распоряжениям, касающимся иностранцев в России (ст. 11) (doc20vek.ru›node/3598). На арендуемых участках японские рыбопромышленники занимались, главным образом, ловом рыбы лососевых пород, а также крабов. Японцы, рассчитывая на сырьевые ресурсы в наших водах, приступили также к строительству рыбоконсервных заводов.Первый японский рыбоконсервный завод был построен на восточном побережье полуострова в районе Усть-Камчатска. Он принадлежал СецутароЦуцуми. На западном побережье подобное японское предприятие возникло в 1911 г. 

         Японское правительство оказывало своим рыбопромышленникам всестороннюю поддержку в виде посылки в русские воды военных кораблей,дипломатических домогательств, объединения рыбопромышленников и т. д. Систематическое многолетнее плавание многочисленного японского флота в наших водах и пребывание на нашем побережье нескольких десятков тысяч японцев давало японскому правительству богатый материал, как для изучения нашего тихоокеанского побережья, так и для разведки России.

         По истечении срока первой русско-японской рыболовной конвенции (1919 г.) до момента укрепления советской власти на тихоокеанском побережье японцы были полными хозяевами в этом районе. Японское правительство заключило соглашение с Колчаком, по которому срок конвенции был продлен на неопределенное время «впредь до пересмотра». Вся дальневосточная рыбопромышленность полностью перешла в руки японцев. 

24 августа 1918 г.   Камчатскому областному комитету (во главе с комиссаром Червлянским, так называемое «колчаковское правительство»), в г. Петропавловске на Камчатке пришел документ: «Настоящим честь имею довести до сведения Камчатского областного комитета, что 10 августа сего года открыто в Петропавловске-на-Камчатке Императорское японское консульство. И.д. Императорского японского консула С. Огато. Секретарь Т. Терадо» (РГИА ДВ. Ф. 1378. Оп.1. Д. 44. Л. 3).

         Агрессивная политика японцев была очень ярко выражена в семнадцати требованиях, которые японцы предъявили Дальневосточной республике в 1921 г. при переговорах в Дайрене. Они требовали превращения Владивостока в чисто торговый порт и уничтожения всех укреплений в его окрестностях. Они требовали пересмотра рыболовной конвенции, расширения прав своих рыбопромышленников и предоставления широких прав каботажа у русских берегов. Японцы пытались получить от Дальневосточной республики обязательство «на все времена не вводить на своей территории коммунистического режима и сохранять принцип частной собственности не только в отношении японских подданных, но и своих граждан», а также «никогда не держать в водах Тихого океана военного флота и уничтожить существующий». Японцы требовали передачи им в аренду на восемьдесят лет северного Сахалина. Относительно эвакуации своих войск с русской территории в тайной статье проекта говорилось о том, что японцы эвакуируются только «по собственному усмотрению и в срок, который они найдут нужным и удобным для себя».

                  В 1921 г. японское правительство в Петропавловске представлял консул Ямагучи. 16 сентября 1921 г. ему на смену прибыл уже знакомый камчатцам С. Огата, в июле ему была предоставлена квартира. Японского консула С. Огата сменил Господин Симада, приехавший вместе с семьей в сентябре 1922 года. В газете «Камчатский листок» 1921 г.  встречаются сообщения о демонстрации фильмов в Народном доме, представленных Японским консулом господином Симада.  Он же давал обед в честь уходящих из Петропавловска миноносцев. 

         В 1918-1922 гг.,  до окончательного установления Советской власти на Камчатке, т.е. до 10 ноября 1922 года, в воды Камчатки заходили и курсировали между Японией и Камчаткой японские суда, перевозившие продовольствие, рабочих. Японские суда фрахтовались русскими рыбопромышленниками и купцами.  

В 1923 г. Советское правительство приняло ряд мер для восстановления рыбного хозяйства на Дальнем Востоке, организации рыболовного надзора и охраны рыбных ресурсов. Оценивая положение Камчатской губернии в 1924 году, Губернское бюро РКП(б), писало, что «Слабость административного аппарата и отсутствие реальных сил на местах морского побережья по-прежнему заставлять думать даже лояльных иностранцев, что Камчатка и Чукотка — пустынные страны, что там нет никакой администрации, нет никакой охраны. А японцы и с администрацией мало считаются, особенно с рыбным надзором».

Сообщалось о том, что под прикрытием военного флота японцы работают в наших водах на краболовных и других шхунах, которые снабжены оборудованными на них консервными заводами легкого типа. В эти годы в рыболовный сезон на береговых рыбалках насчитывалось до 18 тысяч японских рабочих.

Присутствие представителей МИД на Дальнем Востоке берет начало в конце XIX века, когда по приказу императора в генерал-губернаторство был назначен чиновник от Министерства иностранных дел. 11 ноября 1896 г. Государственный Совет принял решение «учредить должность чиновника по дипломатической части при приамурском генерал-губернаторе». Министерство иностранных дел определилось с выбором чиновника по дипломатической части к лету 1897 г., уведомив генерал-губернатора телеграммой о том, что чиновником по дипломатической части при нем «назначен надворный советник Лютш, долго служивший до этого в Западном Китае и Бухаре» (АВПРИ. Ф. 148. Тихоокеанский стол. Оп. 487. Д. 1096. Л. 49). 

(Яков Яковлевич (Рудольф Александр) Лютш проработал в должности чиновника для дипломатической переписки при приамурском генерал-губернаторе около трех лет. В 1900 г. его сменил А.Н. Грушецкий… с 6 февраля 1905 г. должности чиновника по дипломатической части» ее некоторое время занимал П.Г. Тидеман, с конца 1908 г. - коллежский советник Н.В. Богоявленский и с ноября 1913 г. - надворный советник М.П. Куренков. Все это люди, имевшие значительный опыт дипломатической работы).

Должность чиновника по дипломатической части в аппарате приамурской администрация просуществовала в течение 20 лет, вплоть до отмены ее Советской властью в 1917 г.

Прерванную в бурные годы революции дипломатическую работу, руководство СССР продолжило в 20-е годы, когда потребовались усилия по выводу молодой Советской России из политической изоляции. В апреле 1923 г. начались переговоры о восстановлении дипломатических отношений между СССР и Японией. С советской стороны их вел А. А. Иоффе.

         В 1923 году во Владивостоке было организовано управление уполномоченного Народного комиссариата иностранных дел СССР, которое работало с местными консульствами иностранных государств, контролировало проведение международной политики СССР. Об успешности проводимой управлением работы говорит хотя бы тот факт, что в июне 1923 г. его подведомственная территория была расширена, и само управление уполномоченного НКИД (Народный Комиссариат иностранных дел) во Владивостоке было переименовано в управление уполномоченного НКИД в Приморской и Приамурской областях. А в 1924 году в ответственности управления, кроме названных выше регионов, добавились еще Камчатская губерния и советская часть острова Сахалин.

         В 1924 году управление уполномоченного, вслед за реорганизацией структуры НКИД СССР было переименовано в дипломатическое агентство НКИД во Владивостоке.

         В Вербальной ноте от 31 июля 1925 года говорилось: «Правительство СССР, предполагая отрыть Союзные консульства в городах Дайрен, Сеул, Токио, Кобо, Иокогама, Хакодате, Цуруга, Нагасаки, готово предоставить возможность Японскому правительству открыть Японские консульства в следующих городах: Москва, Владивосток, Хабаровск, Александровск, Петропавловск (на Камчатке), Благовещенск, Николаевск на Амуре». В тот же день приходит послание в НКИД г-ну Чичерину, в котором говорится, что в Хабаровск в качестве Генерального консула Японии назначается Г. ХиодзиНихей, в Петропавловск в качестве Консула Японии – Сейсюку Огата. Очевидно, как знакомый с Камчаткой с 1918 года. Сотрудниками консульства состояли Тэйдзи Мурасе и Томио Фудо. Японское консульство в Петропавловске открылось 15 октября 1925 года. В сфере деятельности консульства указывался г. Петропавловск. В 1926 году сфера деятельности расширяется до Петропавлоского уезда, в 1931 год – в консульский округ включается кроме Петропавловска, весь Камчатский округ. В 1934 году перечисляются районы – Петропавловск, Петропавловский, Большерецкий, Усть-Камчатский районы Камчатской области ДВК. С августа 1936 года в консульский округ входят: Петропавловск, Быстринский, Мильковский, Петропавловский, Усть-Большерецкий, Усть-Камчатский районы и Корякский национальный округ. 

         Наличие большого количества японских рабочих, японских предприятий на полуострове, тем более появление официального органа Японии диктовали выстраивания взаимоотношений на всех уровнях, тем более помня агрессивные действия в совсем недалеком прошлом. Необходимо было учитывать и длительные сложные переговоры о взаимоотношениях на рыбных промыслах. 

В Циркулярное письме губернского бюро ВКП(б) от 19 октября 1925 предупреждало: «Приграничное положение Камчатской губернии, наличие иностранных, главным образом, японских концессионных и арендных предприятий на Камчатке (рыбалки, заводы и проч.), обязывает советские и партийные органы наши к особой осмотрительности и выдержанности в своих мероприятиях, дабы не дать повода к недоразумениям и кривотолкам, могущим быть так или иначе использованными иностранцами в их интересах». Говорилось о том, что японцы заинтересованы в усилении своего влияния, в снятии ограничений в эксплуатации рыбных богатств, обусловленных в соглашениях, «…имеются сведения, что в некоторых районах японская администрация предприятий проявляет стремление к персональным сближениям с местными ответ работниками, причем прибегает к "дружеским" и "на память" подаркам, точно так же, по просьбам местных работников, делает одолжения общественным организациям.

         Практикуется устройство нечто вроде банкетов с выпивками на брудершафт, практикуется угощение представителей Таможни и ГПУ, прибывающих в наши порты иностранных пароходов». Письмо призывало к выдержке, осмотрительности, к соблюдению чисто официальных отношений «с представителями иностранного капитала».

Так в 1926 г. по оперативным сводкам 60-го отдельного пограничного отряда ОГПУ от 1 сентября «7 августа в Петропавловск пришло учебное судно специальной море-продуктовой части Хоккадатского Университета ОШАРА-МАРУ, на борту которого находилось 12 студентов под руководством профессора. Судно пробыло в порту 7 дней. Студенты выходили на берег и знакомились с городом. 13 августа перед отбытием ОШАРА-МАРУ из Петропавловска в НАРДОМЕ Петропавловской организации ВЛКСМ устраивался агитационный вечер, на котором представители комсомола и студентов обменялись речами. Во время чаепития между японцами была распространена революционная литература на японском языке. Студенты проводами их остались довольны и 14 августа в 6 часов утра судно снялось с якоря и ушло в Японию» (ГАКК).

2 июня 1926 г. от Танаки в адрес Народного комиссара по Иностранным делам Господина Чичерина от Японского Императорского посольства поступает сообщение: «Позволяю себе присовокупить к вышеизложенному,  что г. Хидефу-Манива принял на себя 26-го числа прошлого месяца, управление текущими делами Японского Консульства в Петропавловске» (АВПРФ. ф.0146, опись 9, папка 120, дело 36, лист 46)

А вот другая «Оперативно-разведывательная сводка Камчатского окружного отдела ОГПУ и 60-го Камчатского отдельного пограничного отряда О.Г.П.У. Составлена 16 июля 1926 года г. Петропавловск-Камчатский

 1.     Отмечается факт задержания 30 почтовых голубей вывезенных из Японии.

2.      Отмечается факт задержания японского хищнического судна РИОТО-МАРО, который вооруженной силой японвоенисминца ТОЧИ-КАЗИ был из-под ареста освобожден.

3.      Отмечаются сведения о нахождении у берегов Камчатки японских военных судов с целью покровительства хищникам.

Начальник Камчатского Окротдела 

и 60 погранотряда О.Г.П.У.                                                            /Ломбак/

1-ый Помначотряда                                                                     /Шашков/»


Следует обратить внимание, что в 1927 году было основано Японо-Советское общество в Токио. В уставе была обозначена цель Общества: «Общество ставит своей целью поощрение изучения науки и общего положения СССР и развитие сближения и дружбы народов Японии и СССР». В Президенты приглашался один из принцев Японского императорского дома виконт Гото Симпей, Почетным председателем приглашался Полномочный представитель СССР в Японии. В Уставе стоит надпись от руки В.С. Довгалевский. Интересны должности членов Совета — члены верхней палаты, генеральный консул в Харбине, советник г. Токио, бывший примьер-министр, председатели банков,   товариществ, обществ, таких как: пароходных «Осака Сиосей Кайся» и «Ниппон Юсен Кайся» «Циосен банк», «Окура Гуми», «Фудзита Гуми» В директорах числились: Председатель «Северного Сахалинского Горного общества», секретарь министерства императорского двора, посол в Париже, редактор «JapanTaims”, профессор Токийского государственного института иностранных языков и т. д.  К сожалению, еще не выявлены документы, которые бы отражали деятельность этого общества, но можно предположить, что общество занималось не только изучением положения СССР, сидя в Токио. Существует достаточное количества свидетельств того, что Япония интересовалась не только рыбными запасами, но и положением приграничных областей, и вряд ли Общество, которое имело такое солидное представительство, занималось изучением истории и культуры Советской России.

         До 1927 года японское консульство в Петропавловске-Камчатском являлось постоянным, и сотрудники находились в Петропавловске круглый год. Начиная с 1927 года, консульство функционирует только в период летней навигации и рыболовного сезона на Камчатке, ежегодно открываясь весной и закрываясь осенью. В консульстве на зимний период оставался сторож. Такая практика вводится по инициативе японцев, которые высказали свое намерение «закрываться на зимний период, исключая особые обстоятельства».

         20 января 1925 г. в Пекине был подписан основной договор между Советским Союзом и Японией. В дальнейшем встал вопрос о пересмотре конвенции 1907 г. или заключении новой рыболовной конвенции на длительный срок. Начавшиеся в конце 1925 г. в Москве переговоры длились около трех лет. 

Поверенный в делах СССР в Японии Беседовский Наркомторгу Микояну от 25 августа 1927 г. «Фирма НицироГиогио, как Вам известно, имеет фактическую монополию на наших рыболовных участках. Несмотря из то, что фирма получила за прошлый год достаточно высокие дивиденты, она не хотела мириться ни с какими, даже малейшими ограничениями и своей деятельности, которые нами планировались в процессе общих переговоров о рыболовной конвенции и тех временных соглашений, какие с таким трудом были достигнуты весной этого года... 

Поскольку речь идет о размахе японской работы на рыболовных участках, т.е. о вопросе, подлежащем дипломатическому обсуждению между обеими сторонами, нам приходиться считаться с аппетитами НицироГиогио, т.к. по соображениям нашей дальневосточной политики, особенно в связи с ситуацией в Китае, нам приходилось проявлять определенную уступчивость в отношении японских требовании. В этой уступчивости, мы, конечно, считались с тем влиянием, которое имеет НицироГиогио у яппра (японского правительства). Однако, общие соображения хозяйственного развития нашего советского Д. Востока, необходимость для нас хозяйственного закрепления этой, пока ещё хозяйственно очень слабой области, заставляют нас продумать систему таких мероприятий, которые, лишая яппра возможности заострять переговоры по рыболовной конвенции, в то же время дадут нам возможность ограничить НицироГиогио, и тем самым смягчить также и дипломатическую постановку рыболовного воопроса. Такими мероприятиями могут быть лишь меры по торговой политике наших дальневосточных хозяйственных организаций в отношении японских фирм, торговой политике, которая основной целью поставила бы ослабление НицироГиогио.

По Пекинской конвенции мы дали определенные обязательств Японии в отношении рыболовных участков и, поскольку НицироГиогио захватила монополию на эти рыболовные участки, мы поневоле вынуждены считаться с этой фирмой, как олицетворяющей японские интересы. Однако, мы разумеется, не давали и не могли давать никаких обязательств, что продаваемую в Японии рыболовную сырьевую продукцию, мы будем продавать исключительно фирме НицироГиогио» (АВПРФ.ф.0146, опись 11, папка 133, дело 21, лист 3-5).

Новая рыболовная конвенция была подписана 23 января 1928 г. Этим был положен конец без договорного периода рыбопромысловой деятельности японцев в наших дальневосточных водах. В принципе, эта вторая конвенция не имела отличия от первой и также была заключена на 12 лет. (После 1940 г. срок действия конвенции пролонгировался ежегодно). На ее основе японским физическим и юридическим лицам разрешался лов лососей на арендованных ими рыболовных участках с правом обработки рыбы и последующего вывоза ее в Японию. Но конвенция 1928 г. уже не разрешала японцам нанимать местных жителей для лова и обработки рыбы на арендованных ими участках, что резко понижало их рентабельность. Не разрешалось на зиму оставлять своих рабочих на советской территории. Рыболовные участки сдавались в аренду на один год с торгов. Были и другие отличия: арендная плата за участки была значительно выше, чем по конвенции 1912 г.; размеры земельного участка на берегу (за отдельную плату) ограничивались размерами 3.4 га; вводились штрафы за нарушения и др. (По В. Бугаев. Рыболовные отношения России и Японии 1907-1945 гг..https://proza.ru/2014/05/06/292  Ким Иль, 1988).        

К периоду выработки советско-японской рыболовной конвенции относится телеграмма, посланная в Шанхай в концессионный комитет на имя Троцкого и Иоффе I4/III-27 г.: «Рыболовные проекты возглавляются Никирогиго (фирма НичироГиогио – так в официальных документах Посольства СССР в Японии) на основании Портсмутского договора, но японцы сознают, что договор этот уже устарел. Рабочие восстают против недопустимого факта, что 20 000 рабочих на Камчатке трудятся 12 часов в день при зарплате не дающей даже возможности прокормиться. Советы, будьте друзьями, братьями, товарищами угнетенных масс и окажите нам всемерную поддержку. Реакционное движение фашизма и белого террора, разливающееся по всей Японии, поддерживается мощным капиталом Никирагиго, получающего миллиарды прибыли в год и разжигающего реакционное движение, подливая масло в огонь. Компанию возглавляет неофициальный директор Кои Такахаши, враг советской власти, бывший генеральным секретарем кабинета Хара и принимавший участие в сибирской интервенции, которую поддерживал  Сасакахежиро, теперь делегированный в Москву на переговоры о рыболовной конвенции. Такахаши состоит также председателем крупнейшей фашистской организации Кокосуикай, насчитывающей сотни тысяч членов. Естественно, Никирогиго является помехой дружественному сближению двух народов. Надеемся, что советское Правительство использует удобный случай для того, чтобы отнять привилегии у этой Компании и не дать возможности дальнейшего обогащения Никирогиго, вызывающего постоянные трения в русско-японских отношениях… Обратите особое внимание на переговоры о рыболовной конвенции и твердо отстаивайте требования регулирования труда. Народный комитет японской дипломатической лиги». 

Анносуекичи Фузегатсуи Камимуразсуму Иохеначитаро Ухимироши Тогухиунцо Наигогамии Сузукимозабуро Камакизуми» (АВПРФ.ф.0146, опись 10,папка 129, дело 26, лист 2,2 об.).

         Дипагентство НКИД в Петропавловске начало работать в рамках реализации советско-японской рыболовной конвенции 1928 г.  Его деятельность была направлена на сведение к минимуму конфликтов, возникавших между японскими рыбопромышленниками и кораблями, приходившими для «охраны рыбалок», и советскими властями на Камчатке, а также на принятие мер против нарушения японцами законов и правил, установленных для конвенционных районов.

В 1928 году состав японского консульства меняется. Новый консул Буничиро Танака сообщает в письме на имя Г. Чичерина, Народного комиссара по иностранным делам: «Как я имел честь уже сообщить Вам в письме за № 97 от 15 сентября с. г. Японское Консульство в Петропавловске на Камчатке было закрыто с конца упомянутого месяца на зимнее время.

Ввиду того, что означенное Консульство имеет вновь открыться на время рыболовного сезона, который начинается, Японское правительство решило направить в Петропавловск, в этих целях, г. Отани Дамро - вице-консула и г. Мацуда Масацуне - секретаря, которые отбудут из Хакодате 9-го мая.

Доводя до Вашего сведения о вышеизложенном, имею честь просить Вас же отказать преподать подлежащим местным властям, если ж том встретится надобность, соответствующие инструкции по этому предмету» (АВПРФ. ф.0146, опись 11, папка 135 дело 46, лист 13).

По заявлению японцев, должность вице-консула вводилась в связи с необходимостью изучения рыболовных вопросов.Консульский округ вице-консульства оставался баз изменений. Деятельность консульства была связана, главным образом, с обслуживанием японской промышленности во время рыболовного сезона.  Значительную часть времени его сотрудники проводили в поездках по побережью, поочередно сменяя друг друга. 

Хотя формально консульский округ оставался без изменений, но система деятельности вызывала вопросы в течение многих лет. У дипагента Тихонова при наблюдении за работой японского консульства возник резонный вопрос: «насколько следует оставлять такой порядок, что установлен один консульский пункт, а они (японцы) имеют три – в Петропавловске, в Усть-Камчатке и Усть-Большерецке. Когда мы давали разрешение в Усть-Камчатку на переезд приграничной полосы и на продвижение по приграничной полосе, это разрешение было дано Секретарю на три недели с тем, чтобы за это время согласовать вопрос с Москвой – продлить это разрешение или отказать. Москва ответила, что это соответствует практике прошлых лет… Надо будет этот вопрос обсудить и решить, будет ли это каждый год практиковаться как система, что мы будем иметь 3 консульских пункта, или заставлять   сидеть в Петропавловске, а разъезды их в Большерецк и другие пункты рассматривать как частные поездки, где они не имеют права выполнять консульские функции.(АВПРФ. фонд 0146, опись 16, папка 154, дело 29, лист 63-50,47-41)

Задачи дипломатического агентства Народного комиссариата иностранных дел (НКИД) СССР в Петропавловске советский дипломатический агент Г. Д. Тихонов сформулировал так: дипагентство «стремилось в своей работе добиться сведения к минимуму возникающих из года в год конфликтов между японскими рыбопромышленниками, миноносцами и советскими властями на Камчатке, и, вместе с тем, принимать меры против нарушения японцами законов и правил, действующих в конвенционном районе».

В 30-х годах дипагентство имело всего двух сотрудников, так как считалось нецелесообразным иметь трех работников, исходя из того, что работа сезонная – с мая по сентябрь. В рыболовный сезон для контроля над японцами одновременно с сотрудниками консульства на западном и восточном побережьях полуострова находились и дипломатические агенты. Хотя им и предлагалось – одному агенту быть на побережье, а второму - в городе, где находится японский консул и все областные организации.

8 октября 1933 г. в докладе дипагента Тихонова содержится материал по основным направлениям дипагентства – наблюдения на рыболовных участках, конфликты с японской стороной. Особое внимание уделено состоянию самого дипломатического агентства НКИД на Камчатке.

«Относительно Агентства. Работа Агентства НКИД в Петропавловске на Камчатке носит также не систематический, и как работа японского консульства – сезонный характер. Однако, в наших условиях, в условиях работы в советской действительности, в условиях работы на отдаленной окраине, такое геройство, как приезд на один рыболовный сезон не может полностью соответствовать той работе, которая должна проводиться Агентством в Петропавловске на Камчатке. Если исходить из отдельных моментов наркоминдельской работы, то эта работа существует только на время рыболовного сезона. Но это если исходить из общих условий, то обстановка, в которой находится Камчатка, то пребывание дипломатического агентства круглый год крайне необходимо. Участие работников дипломатического агентства в советской и партийной работе, является только плюсом, и очень большим плюсом для работы вообще дипломатического агентства. Дело в том, что у нас ежегодно – весной и летом почти, ведутся всевозможные переговоры с японским посольством, или во Владивостоке между Дальрыбой и представителем японских рыбопромышленников по вопросам разделения на Камчатке весной того или иного участка, где он находится, где он расположен. … ограничиться пребыванием одного аппарата нашего Агентства в Петропавловске невозможно, для того, чтобы знать район, видеть работу в каждом районе,  для этого нужно большое количество времени, потому что условия передвижения на Камчатке – определенные, например легче доехать до Владивостока отсюда, быстрее это можно сделать, чем попасть на расстояние 300 миль в условиях Камчатки. Поэтому постоянное пребывание  Агентства даст возможность из года в год изучать все эти районы и особенно в этих районах..

..встает вопрос относительно фактического положения Агентства. Вы знаете, что ни одно Агентство по всему Советскому Союзу ничего от Наркоминдела не получает, кроме авторитетной вывески «Наркоминдел», и надо сказать, что этот авторитет и хорошие отношения с местной властью - они дают все для наших работников. Но кроме хорошего отношения – нечего. Агентство не имеет и фактически находится в прямой зависимости от местных властей, начиная с квартиры и кончая продовольствием и питанием и даже телеграфных расходов. Естественно, это отражается и на авторитете самого Агентства. На Агентство смотрят все как на какого-то иждивенца. Которого хочешь или не хочешь содержать нужно. Поэтому наши агенты ходят и клянчат гроши. Словом, авторитет Агентсва в этом отношении страдает» (Доклад дипагента НКИД в г. Петропавловске на Камчатке тов Тихонова. 2 Восточный отдел НКИД.фонд 0146, опись 16, папка 154, дело 29, лист 63-63об,50,47-41)

Не лучше обстояли дела и в других организациях, которые находились в поле деятельности России и Японии. «В отношении состава ПромнадзораДальрыбы у меня создалось определенное впечатление, что как никогда за последнее время состав этот имеет сейчас у себя процентов 75-80 работников достаточно квалифицированных, т.е. людей выезжавших на Камчатку 3-4 года, окончивших специальные курсы, знающих и представляющих достаточно ясно эту работу. Единственно, что бросается в глаза в Дальрыбнадзоре это то, что они до сих пор находятся в зависимости от японских предприятий, от японских промыслов. Например, они живут, питаются там и очень мало совсем, ничего не получают от наших соседних промыслов, где их никто не снабжает каким-либо видом довольствия (Доклад дипагента НКИД в г. Петропавловске на Камчатке тов. Тихонова. 2 Восточный отдел НКИД. фонд 0146, опись 16, папка 154, дело 29, лист 63-63об)-50,47-41).

Конфликтов с японской стороной в Камчатских водах не становилось меньше с течением времени. Командир сторожевого корабля (СК) «Воровский» неоднократно докладывал Народному комиссару военно-морских сил (Наркомвоенмору) Ворошилову, Командующему Краснознаменной Дальневосточной флотилией, в Наркомат иностранных дел о постоянных нарушениях японских судов у Камчатского побережья.

18 апреля 1930 г. «Из полученных Наркоминделом материалов о деятельности японских военных и иных правительственных кораблей, у нашего Камчатского побережья, видно, что командиры этих судов, не только самовольно посещают наши вода, но н имеют явную тенденцию к осуществлению административных в них функций» (АВПРФ.ф.0146, опись 13, папка 143, дело 17, лист 4-6).

9 ноября 1930 г. Командир СК «Воровский» Потемкин «Действия японских хищников на восточном берегу в этом году таковы, что ими был ранен наш Промдосмотрщик ружейным выстрелом, при попытке задержать их катер. Японцам прекрасно известно, что там нет у нас никакой охраны.

На западном берегу Камчатки в этом году находилось 11-12 японских краболовов и хищничество производилось не только за пределами трехмильной зоны, но и в пределах ее. Нужно отметить большую осведомленность японцев в смысле, скажем, метеорологических условий… В японских газетах было сообщение, что на будущий год предполагается прислать на Камчатку ледокол с военной командой, и этот вопрос разрешен утвердительно. 

Кроме японских краболовов у берегов Камчатки крейсируют две правительственные шхуны Министерства земледелия и лесов Цинкоцу-Мару и Шинши-Мару. Эти две шхуны по-видимому занимаются исследовательскими работами, дают указания по ловле крабов и рыб, устанавливают границы и так далее. Все это происходит под прикрытием военных судов Японии, 5-я эскадра контр-миноносцев. Таким образом само правительство Японии покровительствует хищничеству. В письме и декларации командующего 5-й эскадры сказано, что военные суда находятся в водах Камчатки для охраны жизни и имущества японцев.

 Перейдем теперь к оценке охраны наших рыбных богатств Камчатки, эта оценка равна нулю…

На будущий год, по японским сведениям, японские краболовы получают вооружения по одному пулемету и винтовками, ясно, что пулеметы будут находиться у самих краболовов, а ими будут вооружены, так называемые, разведчики – большие катера. Такие разведчики имеются у каждого парохода и цель их отыскание новых, хороших участков, присмотр за поставленными сетями и прочее, таким образом, на будущий год мы будем иметь на менее 19 вооруженных катеров, с которыми нашим краболовам придется весьма и весьма считаться» (АВПРФ. ф.0146, опись 14, папка 147, дело 21, лист 107-111).

С 1933 г. дипагентство стало действовать постоянно, а не сезонно, агентство рассматривали как «совместно работающих над общей задачей по освоению Камчатки». Дипломатическое агентство получило одну из комнат в здании облисполкома, учитывая огромный дефицит площадей в городе.  В 1937 году дипагент Флориан Ефимович Чужеземцев получил сообщение из Управления делами НКИД СССР о том, что оно ходатайствовало о выделение средств на строительство отдельного здания.  В 1937 году состоялось заключение договора на отвод участка в городской черте по ул. Советской, сроком на 40 лет, площадью 660 кв. м под застройку двухэтажного деревянного рубленого дома для Дипломатического Агентства Народного Комиссариата Иностранных Дел СССР.  Закончиться работы должны были к 1 мая 1938 года.  Но отдельное помещения здание для дипагентства так и не было выстроено.

Отношения японского консульства и дипагентсва НКИД складывались из многих повседневных дел, это были и ноты протеста против браконьерства японских судов в советских водах, это была и помощь экипажам потерпевших аварии японских судов, это были и взаимные встречи, приемы и обеды по случаю приезда и отъезда консула. 

По документам АВПРФ в 1932 г. дипломатическим агентом наркоминдела в г. Петропавловске был Карась, к которому обращается от имени японского консульства Шимада: «Так как я имел сведения якобы Вы выехали из Москвы в начале апреля месяца, я предполагал, что Вы уже давно на Камчатке. Оказывается я раньше вас прибыл в столицу Камчатки, где и сидел без всякой работы с 13 сего мая по 26 число того же месяца. Сегодня случайно мне удалось найти пароход, который идет на рыбопромышленные участки в конвенционных водах камчатки, а потому я спешно решил выехать из Петропавловска. Думаю, что мне придется провести рыболовный сезон на рыбалках и по окончанию сезона вернуться в Консульство. Надеюсь на то, что мне удастся с Вами встретиться на где-нибудь промыслах на западном берегу.

Вице-консул г. Изуми также сего числа выезжает в Усть-Камчатск, где по всей вероятности Вы его видите. Надеюсь на то, что Вы не откажете оказать ему содействие в случае, если он к Вам обратится…

В Консульстве остается мой помощник г-н Косико (Хосиго), который в любое время приедет к Вам по Вашему пожеланию для личной беседы. Не откажите известить его по телефону о Вашем прибытии в Петропавловск» (АВПРФ. ф.0146, опись 15, папка 149, дело 13, лист 17).

23 июля 1934 консул прислал дипагенту письмо с выражением благодарности пограничникам и местным властям: «Настоящим имею честь, согласно инструкции от своего Правительства, просить Вас передать соответствующим советским властям нашу глубокую благодарность… При этом я считаю своим долгом уведомить Вас, что вышеуказанная команда (с потерпевшего крушение судна — авт.) 11-го сего июня на пароходе “Синто-Мару” благополучно была доставлена в Хакодате…».

Переписка Японского консульства была не только с Дипагентом в г. Петропавловске, но и с Камчатским окружным исполнительным комитетом. Так в 1932 г. управляющий Японским консульством в г. Петропавловске Х. Досио направляет письмо: «Настоящим имею честь сообщить Вам, что учебное судно Токийского рыбопромышленного института при Министерстве земледелия и лесопромышленности «Хакуйо-Мару» с учениками с согласия Вашего Правительства прибыло сюда в порт Петропавловск сего 1 июля с целью ознакомиться с положением города. Экипаж и ученики названного судна имеют разрешение Вашего посольства в Токио на сход на берег, каковое уже по прибытии сюда было представлено соответствующему органу власти 

Уведомляя Вас об этом, прошу оказать им возможное содействие в скорейшем разрешении им на берег, а также дать им разрешение на посещение следующих учреждений: 1. Совхоз АКО. 2. Лесопильный завод АКО. 3. Городской музей. 4. Акоград» (АВПРФ. ф.0146, опись 15, папка 149, дело 13, лист 2).

Но чаще всего Дипагентство занималось вопросами браконьерства со стороны японских рыбопромышленников. Дипломатическое агентство в Дальневосточном крае докладывало Заместителю Наркоминделат. Карахану 26 декабря 2932 г., копия Полпреду Трояновскому: «Направляю Вам копии 11 актов, составленных нашими органами с участием японских граждан, о нарушении японскими военными и гражданскими судами зоны наших территориальных вод в районе Камчатки, - на Ваше усмотрение.

Кстати сказать, зафиксированные случаи в актах далеко не полностью отражают всех случаев нарушения японскими кораблями наших пограничных правил в прибрежной полосе. Японцы, особенно на Камчатке, не признают даже ими официально признанной 3-мильной зоны, не говоря уже о законной 12-мильной зоне. Дип. Агент НКИД   Розе» (АВПРФ. ф.0146, опись 16, папка 36, дело 15, лист 50).

«Справка об инциденте и нотной переписке о "Тоото-Мару".

9-го июня 1927г., у западного берега мыса Ковачинской (Авачинской) бухты японский пароход «Тоото-Мару» потерпел аварию. Местные советские власти оказали команде означенного парохода необходимое содействие и поместили на борту парохода погранохрану для охраны грузов. К пароходу «Тоото-Мару» подошел японский катер «Нитто-Мару» который стал заниматься недозволенным ловом крабов в пределах 3-х мильной зоны. Несмотря на сигнальные выстрелы красноармейцев погранохраны, оставленных на борту «Тоото-Мару», названный катер пытался уйти в море, а потому был обстрелян и в результате стрельбы был убит старший рыбак катера АсадзиЯмомото.

По поводу этого инцидента японское посольство послало несколько нот: 8 декабря 1927; 16 января 1930 года, 21 февраля 1930г. и, наконец, 25-го июня 1930г. Японское посольство связывает случай убийства рыбака с аварией парохода «Тоото-Мару», утверждая, что катер «Нитто-Мару» шел, якобы, на помощь потерпевшему аварию пароходу и отрицая факт ловли указанным катером крабов и расстановки сетей и пределах 3-х мильной зоны. Японское посольство в своих нотах требует выдачу пособий и возмещения убытков пострадавшим лицам. В марте 1928 г. НКИД в ответной ноте сообщил японскому посольству, установленные расследованием, факты к заявил, "что поскольку погранвласти Союза действовали в данном случае в соответствии с законоположениями об охране государственных границ НКИД не видит оснований к удовлетворению требования японского посольства о выдаче пособий и возмещении убытков» (АВПРФ. ф.146, опись 10, папка 129, дело 7, лист 25).

 К июлю 1936 года относится Письмо Секретарям райкомов ВКП(б). Копия: начальникам политотделов рыбокомбинатов, в котором содержаться четкие инструкции по взаимоотношениям с японцами: «Попытка фашиствующей группы японских империалистов спровоцировать Советский Союз на войну, особенно усилилась в последнее время.. У нас здесь на Камчатке соприкосновение с японским империализмом осуществляется через рыбацкие вопросы. Рыболовные же вопросы на Камчатке сейчас стоят ы центре внимания наших взаимоотношений с Японией. И, надо полагать, что на этом участке фашиствующие группы японского империализма будут всячески провоцировать нас в наступающем рыболовном сезоне.

Учитывая это, нашим Правительством даны директивы организациям и намечен ряд конкретных мероприятий, сводящихся в основном к следующему: а) Свести к минимуму возникновений трений и конфликтов между Советской стороной и японскими рыбопромышленниками, а также японскими миноносцами (ежегодно плавающими у Камчатских берегов)…б) В рамках корректного и вежливого обращения, ни в коем случае не допускать нарушения японскими рыбопромышленниками принятых на себя обязательств по рыбной конвенции, а также нарушения законов и правил, действующих в камчатских водах…

  • Все взаимоотношения с японскими гражданами, а также проведение различных мероприятий на японских предприятиях осуществляются исключительно органами и лицами на то уполномоченными (Дипагентсвом НКИД, органами НКВД, Дальрыбой). Никаких взаимоотношений встреч, разговоров и т.п. связей других лиц допускать не следует...
  • При появлении японских военных судов в наших водах, местным властям категорически воспрещается во всех без исключения случаях, вступать в какие-либо сношения с лицами с военных кораблей.
  • Принимать самые строгие меры для предотвращения попыток и действий, могущих повести к конфронтациям и осложнениям с японцами на Камчатке. 

По прочтении – письмо сожгите. Секретарь ОК ВКП(б) – В. Орлов, и.о. дипагента Чужеземцев (ГАКК)»

В 1936 г. истекал срок действия рыболовной конвенции 1928 г. С 1936 по 1940 гг. действие старой конвенции ежегодно пролонгировалось временными соглашениями. 20 июня 1940 г. Советское правительство сообщило японской стороне основные условия, на базе которых могла бы быть заключена новая рыболовная конвенция. Дальнейшие переговоры велись на базе этих условий и продолжались в течение 1940 г. и 1941 г. Но в июне 1941 г., в связи с нападением фашистской Германии на Советский Союз, переговоры были прерваны.

         Дипломатическим агентом НКИД на Камчатке в 30-е годы был Савельев, Карась, Розе (к сожалению, в документах, имеющихся у нас имена не указаны).  1935 год – Ф. Е. Чужеземцев (До 1938 г. – Арестован 9 февраля 1938 г. Выездной сессией Военной коллегии ВС СССР 20 сентября 1938 г. по ст. 58-1а-8-11 УК РСФСР приговорен к ВМН. Расстрелян 22 сентября 1938 г. Реабилитирован Военной коллегией ВС СССР 16 января 1958 г.).

В 1938 г. дипломатические представительства СССР и Японии в Петропавловске возглавляли временно исполняющий обязанности дипломатического агента Любимов и консул ЮхасиСигето.

Ухудшения отношений СССР и Японии, в связи с конфликтом на оз. Хасан, также как и внутриполитическая обстановка по выявлению и разоблачению «врагов народа», не могли не сказаться и на отношениях консульства и дипагентства, Советские руководители всеми способами старались отклонить предложения японского консула о приеме и обедах.

Подозрения советской стороны о причастности японцев к разведывательной деятельности были не столь уж и неосновательны. С одной стороны, дипломатические каналы издавна использовались как источник получения секретных сведений, а с другой — к этому были вполне реальные поводы. Так, 21 июля 1938 г. сотрудники НКВД отметили, что персонал японского консульства — повар и сторож — под видом рыбной ловли и прогулки посещал мыс Сигнальный, на котором размещалась база гидросамолетов, так называемый «гидроаэропорт». По данным управления НКВД, японцы наблюдали за самолетами и разгрузкой в порту АКО пароходов, привозивших грузы специального назначения. Управление НКВД просило Любимова предупредить консула о том, что вход японцев на мыс Сигнальный запрещен во избежание различных недоразумений.

В эти годы деятельность японского консульства носила сезонный характер, но было установлено, что хотя в зимнее время консул отсутствовал на полуострове, информационный департамент токийского МИДа продолжал получать сведения о происходивших событиях в городе Петропавловске – о демонстрации 7 ноября, о грузах, завозимых в порт. Был сделан вывод, что основным источником всей информации был сторож консульства ТакэмацуТакео, живший в Петропавловске безвыездно с 1930 по 1946 год.

На 1 августа 1941 г.: японское консульство состояло: Ясуки Икута, и.д. консула; Сайто Тадаси и Хигураси Нобунори - секретари консульства; Хасимото Исаму –повар; Такамацу Такео – сторож, его жена – Такамацу Хама. В апреле 1942 года назначается новый консул в Петропавловск – Такано Токичи.

Представляет интерес справка, составленная в августе 1942 года дипломатическим агентом Савельевым. Он обращает внимание на некоторые моменты в поведении японцев. Японцы почти на всех заводах проводили военные занятия и игры. Установлено, что более или менее регулярно занятия велись на 27, 29, 30 и 34 заводах Западного побережья. Японцы старались строевые занятия вести скрытно, используя соответствующую обстановку и выбирая подходящее время.

         К военным занятиям японцы привлекали не весь контингент рабочих, а только определенную часть, годную к строевой службе, которая, однако, в среднем составит не менее 60-70% от общего количества рабочих. Из военных занятий отмечалось проведение тактических занятий по штыковому бою с употреблением бамбуковых палок, бросание гранат с использованием связок камней и пр.

         Японцы более или менее регулярно проводили политбеседы среди рабочих. На некоторых заводах эти беседы проводили в определенное время по три раза в неделю и, видимо, по определенной программе. На заводе № 27 занятия велись по брошюре "О необходимости расширения священной войны на Востоке", использовался также журнал "Информационный еженедельник" по вопросам текущей политики. Занятия при появлении советских работников немедленно прекращались.

В начале 1943 г. переговоры о рыболовном соглашении возобновились и 30 марта 1944 г. закончились подписанием двух соглашений: о ликвидации японских концессий на северном Сахалине и о пролонгации на пять лет рыболовной конвенции с существенными изменениями, внесенными в конвенцию 1928 г. по предложению Советского правительства.

Японцы в 1944 г. полностью законсервировали рыболовные участки на восточном побережье (согласно Московскому соглашению от 30 марта с. г.), в Приморье, на Сахалине и в Охотском рыбопромысловом районе, а также многие участки и на западном побережье Камчатки. Общее количество японских рабочих по сравнению с прошлыми годами значительно уменьшилось.

В 1944 г. японцы имели на советском берегу 32 консервных завода на 72 линии, 74 рыбообрабатывающих базы, 5 холодильников, 42 рефрижератора, 183 буксирных катера, 52 моторных кавасаки и 1284 кунгаса (В. Бугаев. По В. Бугаев. Рыболовные отношения России и Японии 1907-1945 гг. //https://proza.ru/2014/05/06/292).

В военный 1944 г. состав консульства насчитывал пять человек: самого консула, двух его секретарей и сторожа с женой. В 1944 г. консул Такао Масао прибыл в Петропавловск с большим опозданием только 21 сентября, то есть к самому завершению рыболовного сезона. Он на японском пароходе объехал западное побережье, откуда на траулере АКО «Восток» приехал в город. Консула сопровождали два секретаря: старший Сайто Тадаси и младший (в котором советская сторона подозревала шифровальщика) Сато Сичиро.

В 1944 г. дипагентство возглавлял Тимофеев. Нахождение японского консула в Петропавловске зимой, по мнению дипагента Тимофеева, могло иметь только разведывательный характер. «По примеру прошлых лет японское консульство прибывало в Петропавловск только во время рыболовного сезона, следовательно, кроме разведывательных целей (интересно отметить, что только с 1 ноября по 14 ноября японское консульство отправило в Токио двадцать семь телеграмм… Очевидно, что кроме “обычной” информации японцы передавали метеосводки), надо полагать, у японского консула других вопросов не будет».

Отмечалось, что сезонников отличала военная выправка. На работу выдвигались стройными колоннами, когда бригадир разговаривал с рабочими, те стояли перед ним навытяжку. Поражала быстрота, с которой японцы покидали пароходы.

Из Информационной сводки ОГПУ Камчатского Окружного отдела 1945 г. «Политического и экономического состояния КАМЧАТСКОГО ОКРУГА.

В настоящее время в дальневосточных водах японцы арендуют 261 морской рыболовный участок, из которых на Камчатке находится 227, из них на западном побережье — 91 и 136 — на восточном побережье. Крабовые участки имеются только на западном побережье, севернее реки Немтик. Крабовых участков японцы арендуют только 16. Таким образом, на Камчатке японцы арендуют всего 243 участка.

Согласно имеющимся данным, численный состав японских рабочих и администрации по всем промыслам составляет 5124 чел. Количество японцев, прибывших на западное побережье Камчатки только на заводы, действующие в сезоне 1944 г., составляло: в 1941 г. — 5033, 1942 г. — 5942, 1943 г. — 5372, 1944 г. — 5124 чел. Характерно отметить, что состав въехавших в текущем году японцев состоит из молодежи до 19 лет и стариков свыше 42 лет, т. е. пожилых, малопригодных или совсем освобожденных от службы в армии.

О политических настроениях японцев можно судить лишь по высказываниям администрации, да и та в этом году менее разговорчива, чем в прошлом. А что касается рабочих, то они настолько забиты, что не смеют отвечать на самые безобидные вопросы, в их взглядах чувствуется лишь приветливость и нестерпимое любопытство.

В этом году арендаторы встречали наших представителей обычно у границы заводов, первыми здоровались, тогда как, в прошлом году иногда даже не отвечали на приветствия. В этом следует усматривать настороженность арендаторов и желание показать свою любезность.

В разговорах [они] старались подчеркнуть дружбу Японии к СССР. На некоторых заводах вывешены снимки Сталина и Мацуока (Ёсукэ Мацуока, японский политический деятель.В 1940 г. был назначен министром иностранных дел Японии в кабинете Коноэ. 13.04.1941 подписал в Москве советско-японский пакт о нейтралитете. После нападении Германии на СССР выступал за немедленное начало Японией войны против СССР. В июле 1941 года ушел в отставку вместе кабинетом Коноэ).

Наряду с мирными высказываниями и с заигрыванием в дружбу с Советским Союзом, арендаторы готовились на случай нападения на СССР. На заводах наблюдались случаи проведения военных занятий — строевые, штыковой бой, перебежки и переползания, метание гранат. На заводы была завезена «спецодежда» цвета хаки: на завод № 18 — 186, на завод № 19 — 164, на завод № 20 — 158 и на завод № 21 — 160 комплектов. Эта «спецодежда» никому, кроме администрации, не выдавалась, а хранилась как неприкосновенный запас до окончания путины».

 На 9 августа 1945 г., начало Советско-японской войны, состав сотрудников японского консульства в г. Петропавловске: Такао Масао – вице-консул, Сайто Тадаси – старший секретарь консульства, Сато Сичиро – секретарь консульства, Такамацу Такео – сторож, его жена – Такамацу Хама.

После подписания Акта о капитуляции Японии, все сотрудники консульства вскоре были депортированы.

Консульство прекратили свою работу, а вместе с этим было упразднено и Дипломатическое агентство НКИД (народный комиссариат иностранных дел) СССР.

15 марта 1946 года было создано Министерство иностранных дел СССР путём преобразования из Народного комиссариата иностранных дел СССР.

Важным титульным событием конца 1980-х стало переименование Дипломатических агентства в Представительства МИД СССР. 

3 января 1992 г. МИД России нотой известил все дипломатические представительства, аккредитованные в Москве, о том, что дипломатические и консульские представительства бывшего СССР преобразуются в представительства Российской Федерации, а их главы становятся главами посольств и консульств России.

Для участия МИД России в целях координации и расширения международного и внешнеэкономического сотрудничества российских регионов в середине 1990-х годов были созданы представительства МИД на территории РФ. Как правило, представительства МИД открывались по инициативе региональных властей, заинтересованных в получении помощи со стороны российской дипломатии и нуждавшихся в профессиональной поддержке своих начинаний.  Большое значение имели и вопросы вовлеченности регионов в международное, межрегиональное и внешнеэкономическое сотрудничество. 21 августа 2001 года выходит распоряжение Правительства РФ   об учреждении Представительств МИД в некоторых городах Российской Федерации, в частности в г. Петропавловске-Камчатском. Фактически Представительство МИД России в г. Петропавловске-Камчатском начало свою деятельность 2 сентября 2002 года.

Изучение документов Архива внешней политики России дают множество интересных фактов по истории развития Камчатской области (края). Особенно интересны факты периода Великой отечественной войны, когда правительства СССР и США были союзниками в борьбе с фашизмом.

В «Дневнике дипломатического агента НКИД в Петропавловске на Камчатке Тимофеева Н.И. со 2 июня по 15 июля 1944 год» наряду со сведениями о действиях японского консульства в Петропавловске, о состоянии японских рыбалок, есть такая запись: «15 июня между 16.50.-17.30 на аэродром «Елизово» близ Петропавловска произвели посадку  2 американских самолета. Отряд самолетов в количестве 6 штук вылетел с базы США, расположенной на о. Атту на бомбежку военных объектов японского острова Сюмусю. После бомбежки японских объектов на обратном пути от цели через 40 минут на самолеты строевой № 9 и 11 моторы начали работать с перебоями, командир указанных самолетов решили сделать посадку на аэродроме, расположенном в районе Елизово.

Оба самолета типа Б-34 двухмоторные бомбардировщики, экипаж 14 человек, вооружение каждого самолета по 4 крупнокалиберных пулемета. По показаниям командиров бомбовой груз был сброшен самолетами на цель, самолеты были обстреляны сильным артиллерийским огнем, а также преследовались 12 истребителями. Попаданий  в самолеты не было, оставшиеся 4 самолета ушли на Атту, также не поврежденные. На обоих самолетах радиоаппаратура приведена в негодность.

20 июня в 3 ч. 30 м. По местному времени в координатах….. в районе Колычево (Налычево) произвел  вынужденную посадку самолет США типа Б-34 /ПВ-1/. Экипаж в количестве 7 человек здоров. Самолет во время посадки разбился и пришел в полную негодность Командир самолета посадку на нашей территории объяснил перерасходом горючего, в результате чего возвращение на свою базу о. Атту из разведполета на острова Парамушир и Сюмусю был невозможен» (АВПРФ. Ф. 0146, о. 28, папка 255, д. 10, лист 33-36).

Исходя из этих сведений, была организована поисковая экспедиция в предполагаемый район падения самолета (Е. Верещага, С. Филатов, И. Витер. Р. Коряка, К. Ахмедов, Д. Кокотов).

 21 и 22 ноября 2020 года после нескольких часов челночного поиска в тундре районов оз. Котельное, рр. Тойонки и Налычево были обнаружены два фрагмента самолета. На некоторых деталях видна маркировка. Обнаруженные надписи позволяют предположить, что это именно тот самолет США, который совершил вынужденную посадку 20 июня 1944 г. 

 События 20 июня 1944 г. связаны с действиями американской армии, когда прорабатывалась возможность захвата Курил в качестве дальнейших действий для атаки основных островов Японии еще с августа 1942 года. О Курилах было известно крайне мало, для полетов использовались устаревшие карты. Первые воздушные фотографии Курил были сделаны 19 июля 1943 года в ходе первой же успешной бомбардировки флотской базы Катаока на Шумшу и армейской базы Касивабара на Парамушире. На основании полученных данных были спланированы последующие бомбардировочные операции в августе и сентябре. Фоторазведка Курил приобретает дополнительную важность для стратегического планирования. С середины апреля 1944 года американцы начинают секретную операцию под кодовым названием "Wedlock". Она представляла собой массивный выброс по радио дезинформации, призванной убедить японцев, что подготовка крупной атаки Северных Курил в ближайшее время идет полным ходом и, таким образом, сковать их силы и ресурсы, так необходимые на других фронтах.

Камчатско-Курильские экспедиции, которые занимались изучением документов и организовали поисковую экспедицию, ведут переписку со многими исследователями боевых действий в районе Тихого океана. Нашим корреспондентом из США является Борис Ильченко, который помог нам определить принадлежность фрагментов и историю полета найденного нами самолета. Из статьи Б. Ильченко «Несостоявшаяся кампания Второй Мировой и проигранный воздушный бой Нишизавы»: «Взаимоотношения сторон в войне на северном Тихом океане в 1941-1945 годах, в большой степени были необычными. С одной стороны, СССР и США были союзниками, и больше половины грузов в рамках программы ленд-лиза пришло в Советский Союз именно тихоокеанским путем. С другой стороны, советско-японский пакт нейтралитета исключал военное сотрудничество между США и СССР. Советский Союз по условиям этого договора должен был оставаться нейтральной стороной в войне между Японией и США. Американские самолеты, оказавшиеся в воздушном пространстве СССР должны были рассматриваться, как нарушители, а их экипажи подлежали интернированию до конца войны. При этом американским военным летчикам, работавшим в регионе, предписывалось прилагать все усилия по обеспечению безопасности транспортных кораблей, следовавших с грузами из США на советский Дальний Восток. Инструкции для летчиков 4-го Флотского Авиакрыла ВМФ США (FleetAirWingFour) были весьма однозначными: если нужно было выбирать между атакой на японскую военную цель и охраной советского судна, выбор был за грузы для Советов. 

         В это же время высшее американское военное начальство активно обсуждает возможность вторжения в Японию с севера, план которого получил кодовое название «Keelblocks»… американцы продолжают собирать разведданные о состоянии японских сил на Курилах…        

В мае 1944 на Атту на смену VB-139 приходит эскадрилья VB-135. Главной задачей эскадрильи VB-135 изначально являлась фоторазведка северных Курил».

15 июня 1944 г.с аэродрома Каско Коув (CascoCove) на Атту взлетели семь “Вентур” эскадрильи VB-135. Целью шести из них была бомбардировка аэродрома Миосино и отвлечение внимания истребителей на себя, чтобы позволить седьмой машине провести фоторазведку Шумшу и Парамушира. 

На подходе к Шумшу “Вентуры” разбили групповой строй и каждый самолет заходил на цель своим курсом… под интенсивный огонь японских зениток попал самолет лейтенанта Боуна (Russell  P.Bone). Прямое попадание снаряда вывело из строя один из двигателей его “Вентуры”. “Вентурa” Шуэтти тоже получила множественные попадания в крылья, стабилизаторы и фюзеляж. Кроме этого, один из снарядов угодил в правый двигатель и перебил маслопровод. Несмотря на все усилия летчика, машина “потянула” за собой шлейф дыма и начала терять скорость и высоту. О решении садиться на Камчатке Шуэтти сообщил по радио …. 

         На аэродром Елизово “Вентуру” привела пара советских И-16 из 128 САД.

Главным результатом операции стали 364 фотографии Шумшу и Парамушира, выявившие в деталях семь японских аэродромов и множество других военных объектов. 

 После 15 июня 1944 года дневные фотобомбардировочные рейды “Вентур” против северных Курильских островов стали регулярными и продолжались до самого конца войны.  С марта 1944 по февраль 1945 на Камчатку приземлились на вынужденную посадку 12 бомбардировщиков PV-1 “Ventura”.

История фрагментов самолета, найденных в ноябре 2020 г.

19.06.44 (по американскому времени), 20.06.44 (по времени СССР) PV-1 48938/12V, эскадрильи VB-135влетел на выполнение задания. Старший лейтенант George A. Mahrt случайно выпустил за борт около 500 галлонов бензина во время подлета к Парамуширу, после чего сообщил на Атту о своем намерении садиться в Петропавловске. На Камчатке была облачная ночь, и пилот кружил над облаками до рассвета, пока не обнаружил "проталину" в облаках. Посадка, тем не менее, получилась жесткой: самолет врезался в рощу деревьев неподалеку от берега океана, оторвалась хвостовая часть, было повреждено крыло и потерян носовой обтекатель. К счастью, экипаж не пострадал и при посадке не случилось пожара.Буква «V» видимая на многих деталях -это логотип завода «Вега» в Бурбанке в Калифорнии, производившего «Вентуры». «ЭкипажPV-1 48938/12V: Ens Richard M. Johnson, Ens William A. King, Clifford C. Patzke, ARM3c, William E. Dickson, AMM2c, Richard T. Everad, AOM2c, William D. Storm, AMM2c».

                История становится современностью, раскрывает прошлое. 


Е.М. Верещага, Представитель МИД России в г. Петропавловске-Камчатском, Руководитель Камчатско-Курильских экспедиций

И.В. Витер, научный руководитель Камчатско-Курильских экспедиций


4 февраля 2021 г.